Вкус корней

Рубрика: Школа

Зерно Знания боевых единоборств, полученное Германом Поповым в далекой Бирме более чет­верти века назад, на благодатной почве России про­росло и дало замечательные всходы. Школа самозащи­ты «Чой», впитавшая лучшие достижения традицион­ной семейной школы «Чой», каратэ, ушу и айкидо вы­растила тысячи учеников и десятки талантливых инструкторов. Некоторые из них работают в специаль­ных организациях МВД, Российской Армии и Тамож­ни. Наши специалисты участвовали в подготовке ин­структоров рукопашного боя ВДВ. Г. Попов долгие годы работал консультантом ВДВ по рукопашному бою. На базе школы в 1992 г. была создана Ассоциация боевых единоборств «Чой», охватывающая более 40 клубов и секций в различных регионах России и СНГ.

Но корни этого Знания и его вершины — далеко в древней и экзотической Мьянме (бывшая Бирма). Не­обходимость общения с Учителем, потребность в но­вом импульсе для собственного роста и развития шко­лы побудили найти пути к Древу Знания.

Набрав «полмешка» подарков, в основном харак­теризующих деятельность школы, и «полмешка» ле­карств (субтропики: микробы, амебы, лихорадка, ко­мары, москиты и прочая пакость), мы — это старший тренер Ассоциации Иван Никишов и автор, директор Ассоциации Олег Сагоян — летели в Бангкок, аэрод­ром «подскока» до Янгона — столицы Мьянмы, где жи­вет Патриарх школы «Чой» Мастер Таунг Дин.

Быстро сменив «Ил-86» на «Боинг-747», к семи ча­сам вечера прибыли в Янгон. Надо сказать, что в это время в этой части Мира уже довольно темно. Доста­точно устав от долгого перелета, решили переночевать в ближайшем к аэропорту отеле, а с утра разыскать Мастера. В решении этой задачи нам активно помо­гали службы гостиничного сервиса. Небо словно вело нас: проехав на такси почти через весь город, мы оста­новились в маленьком дешевом отеле. Как оказалось утром, он находится в пяти минутах ходьбы от дома Мастера!

Мастер ждал нас. Он очень интересовался нашими успехами и недостатками, неоднократно возвращался к этой теме, пока не уточнил все самое важное.

Мне кажется, что Учитель обладает даром телепа­тии и ясновидения, так как его настойчивость в рассп­росах, а также конкретные вопросы свидетельствовали о знании главных обстоятельств жизни нашей школы.

Со следующего дня начались напряженные трени­ровки, напоминающие добровольную «каторгу»: на улице 36° в тени при колоссальной влажности, каждый день хоть раз идет дождь — зима, сезон дождей. Нам, жителям средней полосы России, переносить такой климат было очень непросто. Из отеля с кондишен вы­ходишь в любое время суток и попадаешь в баню. Даже при занятиях в тени с нас сходило десять потов. Иван подчас выжимал кимоно дважды за тренировку, и пот лился ручьями. Мое кимоно толще, да еще приходи­лось поддевать футболку, чтобы спастись от потертос­тей, все было также до нитки мокрым. Как правило, после обеда шел дождь, иногда переходящий в ливень. Естественно, работа из-за дождя не прерывалась. Мас­тер стоял под огромным конической формы шлемом из пальмовых листьев с металлическим шишаком навер­ху.

Учитель был очень требователен, добивался хоро­шего исполнения каждого движения. Его собственное мастерство поражало и вдохновляло нас, а улыбка одо­брения давала новые силы, когда уже казалось, что они совсем иссякли. Большой Мастер — он чувствовал каж­дое наше движение и намерение. Это проявление выс­шего искусства, которое емко и непонятно для непос­вященных называется «нежностью воина». Мы убеди­лись в способности Мастера быть непроницаемым для атаки, в его способности исчезновения по отношению к атакующему действию.

Живет Мастер за счет обучения искусству каратэ и айкидо, которые в свое время совершенствовал в Япо­нии. Там он учился у великого Мастера айкидо Морихэя Уэсибы. Боевое искусство Мастера Таунг Дина известно за пределами Мьянмы: к нему приезжают со­вершенствоваться в каратэ и айкидо из ближайших стран и даже из самой Японии. Специалисты в боевых искусствах, посещающие Мьянму, считают за честь встретиться с Мастером. Однако главное искусство Мастера Таунг Дина скрыто в селфдефенс — семейной школе боевой самообороны, которую он широко не преподает.

Наша российская школа корнями уходит в семей­ные традиции Патриарха Таунг Дина. Его отец был офицером у Шанского принца, большим мастером бое­вых единоборств. С пяти лет Таунг Дин принял посвя­щение воина и начал обучаться семейному искусству селфдефенс. Посвящение было мучительным: мальчи­ку делали мощную, глубокую татуировку по всему телу, «как будто жгли огнем», но плакать было нельзя. С тех пор тело Мастера украшают сложные узоры, линии,

фигуры, точки, а на спине — целая мандала, обес­печивающая защиту от врагов. Мы обратили внима­ние, что некоторые линии и точки соответствуют се­годняшним представлениям иглорефлексотерапии. К сожалению, нам не удалось заснять эти символы и зна­ки. Жалко, если это когда-то канет в вечность.

У Мастера есть сын Тиу тридцати лет, которому он с младенчества передает семейные знания. Сын не за­нимается каратэ или айкидо, а только изучает семей­ный селфдефенс. У него, как и у отца, хорошо разрабо­танный нижний дань-тянь, что предполагает владение энергетикой. Действительно, в семье Тиу выполняет работу врача-экстрасенса, принимая различных боль­ных, чему случайно и мы были свидетелями.

Сам Патриарх знает секреты многих лекарств, из­готовляет мази и эликсиры, помогающие заживлению ран, неизбежно возникающих в процессе занятий бое­выми единоборствами. Он великолепно владеет также искусством мануального врачевания, мы это видели своими глазами.

Нам повезло: во время нашего пребывания Мастер отмечал свой 66-й день рождения. К сожалению, нас никто по скромности заранее не предупредил. Но мы предусмотрительно захватили с собой, приглашенные зайти вечером, бутылку хорошей русской водки, что оказалось весьма кстати. Среди гостей была родня Мас­тера: представители просвещенной интеллигенции (дипломат и сотрудник министерства рыбного хозяй­ства), а также мастера боевых единоборств: голландец, иранец и американец, последний совершенствуется у Мастера в каратэ. Все было в стиле «а ля фуршет». Жен­щины в соответствии с восточными традициями «гуляли» отдельно в другом помещении. Оказалось, что семья Мастера очень музыкальна. Сам Таунг Дин в былые годы слыл «первой гитарой» Мьянмы. Его род­ственники, о которых я упомянул ранее, — один игра­ет на банджо, другой — на трубе. Сын Тиу — ударник. Вся семья иногда собиралась в маленький джаз-банд и устраивала музыкальные вечера. Нам не посчастливи­лось увидеть подобное представление. Но при отмечании нашей «отвальной» Мастер стряхнул пыль со старой небольшой гитары и сразу профессионально подобрал мелодию песни из кинофильма «Весна на За­речной улице», которую мы с Иваном «затянули» на два голоса.

Занятия наши велись два раза в сутки: с 9 до 11 и с 15 до 17 часов. Вставали мы обычно к 7 часам, делали разминку и повторяли элементы пройденного. Около 8 слегка перекусывали: великолепно шел «Геркулес», ошпаренный кипятком, со сгущенкой; когда он закон­чился, в ход пошли бананы с печеньем. После занятий принимали душ, отлеживались и через час завтракали. После завтрака заваливались в постель: спали, дрема­ли, вспоминали материал, набирались сил для после­дующей работы. После второй тренировки тоже час отмывались и отлеживались. Затем обедали. И опять отлеживались, записывали пройденный материал, повторяли движения. Иногда после этого смотрели те­левизор. Если не шел дождь, шли минут 20 перед сном погулять вдоль по улочке около отеля. Весь режим был подчинен максимальной эффективности занятий.

Надо признаться, уставали мы страшно. Акклима­тизация шла медленно. Тело было ватным, мышцы не растягивались, казалось, сердце вот-вот лопнет. При­ходилось делать перерывы и пить воду. Так как мы очень обильно потели, то и пили по 4 литра в сутки. Эти трудности мы воспринимали с юмором, но даже смеяться было больно. После занятий, поклонившись

Мастеру и дому, во дворе которого велись занятия, воз­вращались в наш маленький отель. Короткий путь рас­тягивался теперь на все 15 минут. Когда поднимались в горку, хотелось встать на четвереньки.

В Мьянме, как мы узнали позже, распространена следующая шкала гостиничного сервиса: отели — это большие гостиницы со стоимостью номера до 150 дол­ларов и выше, с ресторанами, бассейном, барами; затем мотели — эти поменьше и подешевле; и самые малень­кие — называются инн. Вот мы и остановились счаст­ливо в одном из таких с названием «Лейс инн», что дословно можно перевести «Кабак-Веревочка». Гости­ница маленькая, на 9 номеров, уютная и чистенькая. Владельцы — китайско-бирманская семья. Такие аль­янсы в Мьянме обычное дело: китайский капитал ус­пешно вкладывается в местную недвижимость, сферу услуг и торговлю. За 30 долларов в сутки мы разместились в маленьком двухместном номере с холодильни­ком, телевизором и совмещенным санузлом. В эту сто­имость входит завтрак и питьевая вода в стерилизован­ных бутылках, поставляемая из Бангкока. Завтрак мо­жет быть китайский или европейский. Китайский — это обычно лапша или рис с бобами, креветками, мя­сом и еще дополнительно какие-либо овощи, апельси­новый сок, кофе и белый хлеб с джемом двух типов. Черного хлеба здесь вообще не знают. Завтрак по-ев­ропейски — это всегда яичница-глазунья из двух яиц, остальное все то же. Обед по-китайски на 1,5 доллара, конечно без супа: жареные цыплята или хорошо про­жаренная рыба, плов, овощи, вода. Все очень вкусно и в большом количестве. На удивление себе, мы всё уп­летали, так как расход энергии был колоссальный. Жизнь отеля обеспечивалась всем кланом: младшие протирали весь день до блеска чудесный паркетный пол и замечательную резную мебель, подносили и уби­рали обувь, приносили по первому взгляду в термосе горячую воду и меняли пустые бутылки воды на новые. Отдыхать и посмотреть Мьянму почти не удалось, так как занятия проводились шесть дней в неделю. В свободные воскресенья Мастер, чтобы помочь нам поз­накомиться со страной, на своей машине возил по го­роду и окрестностям. Во-первых, мы посетили глав­нейшую святыню буддизма страны громадную Шведегон — Пагоду высотой 98 метров, расположенную на холме и возвышающуюся на 100 метров над всеми соо­ружениями города. Ее видно далеко со всех окрестнос­тей Янгона. Это целый квартал великолепных лестниц с перекрытиями, на ступенях которых расположились магазинчики и лавочки с предметами традиционного бирманского рукоделия: резьба по дереву (бирманцы — лучшие умельцы в этом деле на всем Юго-Востоке), ювелирные украшения, предметы культа.

Во время нашего посещения начался проливной дождь. Но мы уже привыкли заниматься под дождем и не обращали на него внимания. Здесь со мной слу­чилось необычайное происшествие: один из молодых, но заслуженных монахов обратил на меня внимание и с одобрения Мастера стал заниматься со мной телепа­тией и медитацией. Тяжелее всего было не моргать, подняв под ливнем лицо к шпилю пагоды. Потом ме­дитация продолжалась в «личной» маленькой пагоде этого монаха перед изумительной работы золотой ста­туей Будды чуть больше человеческого роста, необыч­ной по исполнению лица и особенно глаз. Растворяясь в потоке энергии, я поплыл по течению Веления, при­нимая немыслимые для себя по гибкости позы. Это была проработка чакр.

В другой раз мы выехали далеко за город на мини-автобусе мастера айкидо — ученика Таунг Дина — пос­мотреть самый длинный в Мьянме мост и одно из чудес — пагоду Йай Ле, расположенную на острове посреди реки. Поразили древней конструкции большие лодки с удивительной передачей на гребной винт, вывали­вающийся на длинном шесте за корму. Вокруг острова плавают большие рыбины, что-то среднее между со­мом и акулой, которые яростно набрасываются на бро­саемый корм. После осмотра древней пагоды и звона в ритуальный колокол плотно перекусили в корчме на берегу реки. Отведали традиционной китайской кух­ни, настолько острой, что невольно набегали слёзы. На обратном пути нас угостили кокосовым молоком, — ожидали больших вкусовых ощущений. С трудом до­пили из своих кокосов: оказалась очень большая ем­кость. По дороге посетили несколько очень древних пагод и мест силы. Пару раз видели у дороги скоп­ления людей с серебряными сосудами. Как нам объяс­нили, это нищие, просящие подаяние.

Однажды Мастер заехал за нами, и безо всяких приготовлений мы неожиданно оказались в китайском ресторане «Панда», куда Таунг Дин приглашает своих друзей или заезжих больших мастеров. Это место сла­вится великолепными эстрадными песнями. Бирман­ские песни очень мелодичные, напоминают по напев­ности русские или японские. Понравилась нам тради­ция «венчания» певиц: у каждого столика стоит тре­ножник с красивыми яркими искусственными ожерельями и при желании гость может повесить его на шею певицы. Конечно, этот презент вам будет вклю­чен в счет, но он полностью идет на оплату артистки: чем больше на ней ожерелий, тем больше она в этот вечер заработала.

Наши совместные поездки были замечательными не только из-за осмотра удивительных красот Мьянмы, но их можно назвать «уроками жизни» воина: мы уви­дели отношение Патриарха к Миру, людям, окружа­ющим предметам — «мертвым вещам», которые можно превратить в «живых» друзей, не говоря уже о чисто практических приемах, как действовать бокалом, чаш­кой, палочками для риса и прочими предметами оби­хода, чтобы нейтрализовать противника.

Мьянма буквально чарует своей первозданной эк­зотической красотой: многочисленными уникальными древними пагодами во всем великолепии богатства и замшелыми, уже полуразвалившимися, их тысячи; по­ражает буйной тропической растительностью, своим удивительно доброжелательным народом: каждый го­тов ответить улыбкой на вопрос или просто взгляд. Кажется, все пропитано высокой духовностью. Масса

монастырей и святых древних мест. Толпы юных мо­нахов в оранжевых, коралловых и темно-бордовых на­кидках с утра обходят виллы и прочие дома с черными блестящими довольно большими котлами для сбора подаяний. Бросается в глаза, что все они хорошо фи­зически развиты по сравнению с обычной молодежью, почти все могут объясняться по-английски.

Мьянма — страна удивительных контрастов. Бога­тая золотом, серебром, драгоценными камнями и буй­ной тропической природой — это, в общем-то, бедная страна из-за слабого развития промышленности и хо­зяйства. Это создает большие проблемы и с занятостью населения; кажется, что многие вообще ничем не заня­ты или подолгу сидят в ожидании случайной работы. Однако Янгон строится и ремонтируется: многие зда­ния в «лесах», в прямом и переносном смысле, так как «леса» — из бамбука, скрепленного веревками или лиа­нами. Практически строительной механизации нет: бетон, кирпичи, другой материал — все поднимается наверх на плечах или на голове.

Машин на улицах громадное количество. Это не роскошь, так как с общественным транспортом явно сложно: есть маленькие грузовички, приспособленные под перевозку людей, которые выполняют роль марш­рутных такси. Они обычно плотно набиты и обвешаны «прилепившимися» сзади людьми. Легковые машины в основном из Японии и Кореи, подержанные, но в отличном состоянии. Конечно, у местной знати имеют­ся великолепные лимузины новейших марок даже европейского производства. У средней семьи обяза­тельно есть хоть одна машина. Очень много такси. Под навесами в ожидании своих клиентов многие часы ску­чают велорикши.

Роскошные особняки за высокими заборами утопа­ют в зелени ухоженных садов и рядом — настоящие трущобы. Некоторые строения почернели от зноя и влаги и просматриваются насквозь: средняя темпера­тура зимой и летом 30—32 градуса, нет нужды в тол­стых и сплошных стенах. Даже птицы, кошки и собаки на улицах поджарые и стройные, если не сказать — тощие.

Изобилие лавок и лавочек, маленьких кафе и просто мест, где можно выпить чаю, воды и переку­сить. Многие располагаются прямо на улице под лег­косъемными навесами. Здесь жарят, варят птицу и улиток, готовят какую-то выпечку, продают фрукты и овощи. Здесь же прямо на улице моют посуду и моют­ся, стирают белье. Действительно, очень сложная са­нитарная обстановка. Мусор часто просто выбрасыва­ют на улицу.

Мы не застали сезона сбора урожая и не увидели великого разнообразия фруктов, однако разных бана­нов здесь много: такие же, к каким мы привыкли в России, треугольные по форме и совсем маленькие — с большой палец мужской руки с тоненькой кожурой.

Нравы и быт населения довольно строгие. Несмот­ря на, в общем-то, тяжелую жизнь, нигде не видно пья­ных. Женщины и девушки стараются не встречаться взглядами и не разговаривать с незнакомцами на ули­це, хотя в нашем случае им было нелегко: какая экзо­тика проходит мимо! На нас смотрели, как мы когда-то на негров периода «железного занавеса». Народ в ос­новном низкорослый и стройный. Женщины по разме­рам напоминают детей с миниатюрными ручками и ножками. От зноя и из соображений гигиены женщи­ны покрывают щеки, а иногда лоб и нос, рисунками из глины, наподобие африканских туземцев.

Смешение рас и народов: коренные бирманцы, тайцы, китайцы, малазийцы, индусы различных мас­тей. Европейцев и вообще белокожих на улицах почти не встретишь. Всего дважды за месяц мы встретили пару пожилых голландцев и молодую пару итальян­цев. До чего же радостно было встретить на одном из центральных рынков «своего» — русского с одного из зашедших в порт пароходов!

Наши вылазки в город были редкими и весьма из­нуряющими. Вообще по-настоящему нам удалось от­дохнуть и побездельничать только несколько часов пе­ред отлетом в Москву на второй день пребывания в Бангкоке. Мы остались в отеле и впервые за все время купались в бассейне и загорали под лучами солнца, не отбрасывающего тени, так как оно было прямо над го­ловой.

Время нашего обучения промелькнуло незаметно. Со смешанным чувством грусти и радости мы обна­ружили, что наши встречи с Мастером подходят к кон­цу. Немного волновались: как наш уровень подготовки оценит Учитель? В последний день занятий Патриарх вручил нам дипломы мастеров селфдефенс: Ивану — первый и мне — второй дан. Таких высоких степеней по семейной школе он еще никому не давал. В нас он признал «кровных» продолжателей его дела в России, и это позволило поделиться с нами высшими Знаниями школы, которые ранее никому на сторону не передавались. Естественно, это было не просто. Кроме достаточно высокой техники боевого единобор­ства, Мастеру надо было убедиться в нашей подготов­ленности, наработках и понимании глубинных вопро­сов боевого искусства. Получив дипломы и посвя­щение Патриарха Таунг Дина, мы не ощущали эйфории: было ясно, какой груз ответственности и какая огромная работа предстоит в России.

Мастер настоял на том, чтобы проводить нас до самолета. Мы вместе провели последние тревожные и радостные часы в Мьянме. Расставаясь, Мастер сказал, что поедет молиться за нас, чтобы мы благополучно долетели домой. Под гул моторов прозвучали послед­ние прощальные слова и традиционное «Будь здоров, Мастер!»

Если Вам интересна эта запись, Вы можете следить за ее обсуждением, подписавшись на RSS 2.0 . Комментарии и пинг закрыты.